– О, я всегда буду хотеть видеть ее отсюда, – сказала Анна-Луиза серьезно. Она коснулась его лица пальцами, и он уловил резкий запах кухонного мыла, смешанный с запахом ее одеколона. – Герр Август, – прошептала она, – я теперь всегда буду спать в этой кровати?

– Всегда, – ответил он.

Она крепко обняла Августа и прижалась лицом к его сильной руке, обливая ее слезами радости. Он взял со столика манильскую сигару и закурил. Ему хотелось рассказать Анне-Луизе обо всем, что он когда-либо делал или видел, но времени до отъезда оставалось очень мало.

– Ты всегда будешь добрым и ласковым со мной, Август?

Он поцеловал кончик ее носа:

– Доброта в мужчине – это такое качество, которым восхищаются лишь немногие женщины, особенно среди очень молодых и очень красивых.

– Я всегда буду восхищаться тобой, Август. Расскажи мне о твоем ордене, об ордене «За заслуги».

«Почему ее так интересует этот покрытый синей эмалью крест? – подумал Август Бах. – Что он может значить для нее?»

Самолеты были совсем иными, когда он заслужил этот орден. Это были маленькие хрупкие бипланы, сделанные из брусьев, проволоки и пропитанной краской ткани. Не то что современные сложные машины из металла! Их тогда покрывали бесформенными розовато-лиловыми, красноватыми и серыми пятнами. Он помнил даже запахи бензина и аэролака – резкие запахи, от которых першило в горле.

– Я помню день, когда сбил первого англичанина. Была чудесная солнечная погода, на небе ни облачка…

– А тебе было страшно? – спросила Анна-Луиза.

– Я боялся тогда, что кто-нибудь может подумать, будто мне страшно, – ответил Август. Это был обычный ответ на такой вопрос.

– Ты видел пилота этого английского самолета?

– Это был двухместный самолет, – с трудом вспоминал Август Бах. – Я видел, как над открытой кабиной развевался конец белого шелкового шарфа пилота. Я зашел на самолет со стороны солнца.