– Вот медицинская часть, герр доктор, – вмешался Блессинг, показывая на домик.

– Документ был похищен из этого дома, – объяснил Штаркхоф Левенгерцу. – Мы знаем, кто похитил его, но не имеем…

– … улик, – закончил фразу Левенгерц.

– Совершенно верно, – подтвердил Штаркхоф. – Преступник сначала незаконно овладел документом, а похитил его позже.

– Если это означает, что кто-то сначала где-то спрятал его, а потом пришел за ним, то почему бы не сказать об этом более ясно? У вас нет этого документа, следовательно, вы не поймали вора на… – Левенгерц не закончил фразы.

– Вы хотите сказать: на месте преступления, дорогой друг? Что ж, вы смело можете сказать это. – Быстро повернувшись, Штаркхоф добавил: – С поличным, дорогой Блессинг.

Блессинг улыбнулся. Трудно было догадаться, кого Штаркхоф хотел поставить в дурацкое положение: Левенгерца или Блессин га. Левенгерц спросил:

– Кто-нибудь из моей эскадрильи?

– Унтер-офицер Гиммель, – произнес Блессинг.

– Гиммель? – удивился Левенгерц. – Ну что вы, не может быть! Я готов поручиться за него собственной головой.

– Не слишком ли это поспешное заявление, герр обер-лейтенант? – подчеркнуто спросил Блессинг.

Некоторое время они шли молча. Потом Штаркхоф заметил:

– Конечно же нет. Герр обер-лейтенант сказал так потому, что они товарищи по оружию.

– Гиммель – отличный летчик, прилежный работник и вполне лоялен, – сказал Левенгерц.

– Дорогой коллега Левенгерц, – нудно произнес Штаркхоф, – судить в этом случае не вам. Мы считаем – и имеем все основания для этого, – что документ из медицинской части украл Гиммель. Мы просим вашего содействия только для того, чтобы вернуть этот документ на место.

– Каким же образом я могу помочь вам?

– Благодарю вас. Вчера вечером этот документ был в прикроватном шкафчике унтер-офицера Гиммеля. Сегодня утром, когда Блессинг прибыл в домик, чтобы арестовать Гиммеля, того на месте не оказалось. Документа в шкафчике тоже не было. Единственным, с кем Гиммель встретился сегодня утром, были вы…